перерезают мои литании, давят моё дыхание.
臧棣
1964年生于北京，毕业于北京大学，1997年获得文学博士学位。1999年至2000年任美国加州大学戴维斯校区访问学者。著有诗集《风吹草动》、《新鲜的荆棘》，曾获《作家》杂志 2000年度诗歌奖，现任北京大学中文系教授。
臧棣（2首）
水仙史丛书
福岛余震不断。半个地球
正慢慢卷入真相的漩涡中。
更多的动荡分不清政治的远和近，
将命运的泡沫溢出人生的边沿。
而这些黄水仙花却纹丝不动。
或者说，它们的动静像恐龙骨头的动静。
它们选择在四月开放，就好像
我们有时想赶在时间的前面。
不必羞涩，你就常常喜欢赶在我的前面。
它们长得像大葱，但不是用来吃；
它们是为看准备的。它们是
为了让我们看见不同的我们而准备的。
有时，我会走得比孤独还要远，
我看见你刚向虚无啐了一口痰。
这股狠劲让我意识到这些水仙
对我们的历史所做的事情。
它们的历史不是栽种史，也不是
品种的分布史，而是你我
曾在什么时候看见你身上的花的
一连串的记录。它们确实从历史的后面
把我们带到了时间的前面。
我不会为我不够狂热而道歉，
我只会为我不够微妙而道歉。
就把地点选在金泽吧。这里，
某种偏远正适合我走进它们的历史。
就这么深入吧。就这么看待它们的动静吧。
在我们没有去过的地方
它们读我们，就好像我们
在它们不在的时候，看见它们的精神
恬静在现实的巨大的阴影中。
2011．4．
библиотечка истории нарциссов
афтершоки фукусимы не прекратились. половину земли мало-помалу затягивает в воронку истины.
в дальнейшей шаткости не различить что этически далеко и что нет,
что пузырями судьбы перельёт за жизни край.
а эти жёлтые нарциссы не дрогнут ни прожилкой.
или так: они сотрясаются, как кости динозавров, что остаются в динамическом покое.
они выбрали апрель чтобы раскрыться, как
мы порой желаем забежать вперёд событий.
и не смущайся – ты вот часто хочешь забежать вперёд меня
и выглядят как лук, но и не для еды;
они приуготовлены для взгляда. они
для нас увидеть нас иных предуготованы.
порой, я ухожу сиротства много дальше,
я вижу как плюёшь ты на небытие
и это напряжение даёт мне осознать что эти все нарциссы
творят с нашей историей.
их история – не история, как их сажали, не
история распространения вида, но ряд
записей, что расцвели на тебе, как видим мы,
цветами. они и вправду из-за спины истории
выводят нас вперёд времён.
не стану извиняться за то, что не хватало жара мне
а извинюсь лишь за то, что не хватало тонкости
пусть местом станет канадзава. здесь
отдалённость некая как раз подходит чтобы мне влезть в их историю
так – вглубь. так – подойти к движеньям их.
в местах где мы не были
они читают нас, как будто мы
когда их нет, глядим и видим дух
немой в реальности гигантской тени.
апрель 2011
解体心理学入门
虎纹伯劳从未制造过
一粒垃圾。它们的排泄物
在蚂蚁的眼中更像是
缩过水的金字塔。如果你不认识
虎纹伯劳，只知道麻雀，
也会不影响上面的结论。
如果你还不解其中的含义，
那么，燕山的深处，或者此时此刻
就以你目力所及，任何一片落叶
也不曾制造过半毫克的垃圾。
和我们相比，任何情况下，
石头都不会是石头的垃圾。
但是，人，有可能是人的垃圾。
福柯的秃顶有看头呢，甚至令新月
也开始熟悉无名的嫉妒——
这中间的垃圾，确乎有点费解，
所以，阿赫马托娃断言：
就原型而言，诗来源于垃圾。
尽管如此，我仍为我丢弃过的垃圾
感到无名的羞耻。我的命运
即我最大的垃圾，我不求祈
你能有同感。而这一切
和我在玉渡山景区入口处了解到的
各种垃圾的解体时间相比，
一点也不极端。对照着指示牌，
我翻检了一下随身的物品：
玻璃瓶，香烟，易拉罐，塑料袋，
尼龙围脖，皮鞋，橘子，还真不少。
而根据说明：玻璃的分解时间大约4000年，
塑料，200年；易拉罐，100年；
皮革，50年；尼龙织品，40年；
橘子皮，2年。忽然之间，
我觉得这样的真相比萨特叫嚷
他人即地狱，更严酷。
我甚至觉得，我们死后，
那抛向大海的骨灰，也已足够奢侈。
2015年10月12日
вводный курс диссективной психологии
тигровые сорокопуты никогда не создавали
ни крупинки отходов. их экскременты
в глазах муравьёв больше похожи на
обезвоженные пирамиды. если тебе незнакомы
тигровые сорокопуты, но одни воробьи,
это не повлияет на вышеописанный факт.
если ты не осознал в этом смысла,
то, в глубинах яньшаня, или в этот момент в этот миг
насколько хватает силы твоего взгляда, любой палый лист
никогда не создавал ни полмиллиграмма отходов.
в сравнении с нами, что бы там ни было, -
камни не будут отходами кáмней. -
однако же, человек – может быть человеческими отходами.
фуко плешивое темя годится на поглядеть, и даже способно заставить молоденький месяц
познать досконально абстрактную ревность –
такие отходы действительно трудно осмыслить,
и потому – ахматовой слово:
по сути своей, стихи растут из сора, то есть тех же отходов.
пусть так, но я всё равно – за мной кучи остались мусора –
чувствую стыд, что не может быть назван. моё посмертие
- мой самый большой мусор, я не молю
тебя о снисхожденьи. но это вот всё
со мною у входа в парк юйдушань распознанное
каждый вид отходов если сравнить по времени полураспада
вовсе не крайность. сверившись с указателем,
я перебрал всё что имел при себе:
стеклянную тару, сигареты, банку, пакетик,
нейлоновый шарф, ботинки, мандарины и много чего ещё.
указатель вещал: стекла – период распада примерно 4000 лет,
пластик – 200; стеклянные банки – 100 лет;
кожа – полтинник; нейлоновой ткани – все сорок;
мандариновой кожуры – два года. внезапно
я ощутил что это сартрова крика
ад – это другие, но только жестокость их больше намного.
я даже почувствовал: когда мы умрём,
выбросить прах в океан – пожалуй изрядная роскошь.
12 октября 2015
孙文波，1956年生，四川成都人，当代诗人，1985年开始诗歌写作，1990年以后亦从事诗歌批评。作品被翻译成英语、西班牙语、荷兰语、瑞典语等多种语言，1996年获首届”刘丽安诗歌奖“。1998年6月受邀参加第29届荷兰“鹿特丹国际诗歌节”，2011年获首届畅语诗歌奖。。著有诗集《孙文波的诗》（人民文学出版社）《地图上的旅行》、《给小蓓的骊歌》，文论集《写作、写作》等。 主编《中国诗歌评论》、与萧开愚合编《九十年代》、《反对》等。
孙文波（2首）
平淡的生活，生硬的诗
苹果在转变基因。柑橘在变性。主义
笼罩下的词绝对专制。我说，等于我
什么都没说；你反对，等于你什么
都反对。悖论的修辞，让我寻找诗的成立。
付出的是心游万壑，如鹏击长空，看到
苹果和柑橘被搞成可怜的象征；太象征了。
苹果的强硬，柑橘的粗暴。以至
在一堆词中间，我寻找它们的温柔，
必须刨开其他词。重要的是，我必须刨开
世故的、奸侫的词，它们一直试图用旧反对……，
或者这样说，一直以权威面貌出现，
好像自己是词的大臣，词的皇帝。让我感到，
词的国度其实是腐朽国。唉，我怎能
长期容忍这种事发生。我宁愿目睹混乱。
我说，混乱好啊。当苹果也能在空中飞翔，
柑橘成为与主义斗争的盾牌。或者，
当我看到苹果在词的海里翱游，就像美人鱼；
柑橘也被人看作驮起情感的骆驼。到那时
我才会觉得我得到解放；在解放中，
我写下苹果的共和和柑橘的民主。我会说：
看到苹果没有变成坦克，柑橘没有成为
炸弹。就是看到我终于没有成词的奴隶。
заурядная жизнь, грубый стих
яблоки меняют гены. апельсины меняют пол. под
гнётом слова -изм вершат абсолютное самоуправство. я говорю, но это равняется
ничего-не-говорению; ты возражаешь, но это равняется
всему-возражению. парадоксальность риторики – ведёт меня в насаждение стиха.
за это плата тебе – скитается сердце мириадами падей, как птица-пэн побивая
просторы небес, видя как яблоки и апельсины
плачевным образом превращаются в символы; слишком символичны
яблока твёрдость, апельсина жестокость. и вот
среди груды словес, чтобы мне отыскать их нежную ласку,
должно стесать все прочие словеса. крайне важно, я должен стесать
мирское, лукавое слово, оно всё пытается старым встать поперёк…
или, иначе, обликом могущества власти влезть,
словно они слов министры, слов императоры. я чувствую, что
словесное царство уже загнивает. увы, как я могу
долго сносить это. я бы лучше стал очевидцем анархии.
говорю же – анархия хороша. когда яблоки могут в воздух взлететь,
апельсины становятся от -измов щитами. или,
когда я вижу, яблоки в морях словесных плещутся, как русалки;
апельсины кажутся караваном несущих чувства верблюдов – тогда лишь
я ощущаю себя освобождённым; освобождаясь,
пишу о республике яблок и демократии апельсинов. я говорю:
видя что яблоки не обернулись танками, апельсины не стали
гранатами. вижу, что сло́ва не стал я в конце концов раб.
节目单
1．
翻开印制的精美的节目单，你看见
一个虚构的夜晚：月亮像霍乱病人的面孔。
他坐在花园的石椅上。失去父亲的悲伤
像劣等酒一样刺激着他的心灵。你看见
他失神的目光凝望着枯萎的菊花。
当伴奏的乐曲响起，他开始在舞台上
来回走动。他看见了你。你和他知道
演员和观众的位置的确定，意味着：混淆。
2．
一步，仅仅一步，你便迈过了观众的
界线。你甚至抢夺了主人公的角色。
你站在他的位置上，你开始了一个报仇的
过程。比起他来，你更清楚仇人是谁。
你几乎是狂吼着喊出仇人的名字。你，
挥舞着本属于他的剑，跑到了舞台的
最高处。你指挥着跑龙套的人，要他们
把仇人带到你的面前，你要立即砍下他的头。
3．
他容忍了你的行为吗？他显得多么沮丧呀！
他悄悄地退到了舞台的角落里，手，
不停地拉动一角幕布。下面的情节
应该怎么处理？一个更大的场面怎么
与这个场面结合成完整的一幕？他
已经不知道。两个小时的时间，怎么能
在半个小时就打发完呢？还应该有
阴谋、诡计、背叛，还应该有一个人的爱情。
4．
于是，时间在人们的眼睛里颤动：云，
像疯狗似的在人们头顶奔走；河水
下降露出光滑的鹅孵石；蝙蝠，
在黄昏时分不停地掠过嗡嗡作响的电线。
于是，你开始陈述一册书中的细节；
一个句子读出时存在的低沉的
卷舌音。它们成为戏剧中的戏剧；
关于死亡，关于死亡后复活的述说。于是，
5．
人们看到惊心动魂的一小段：在街道的角落，
拥挤的酒店里，喝得酩酊大醉的士兵们
满嘴猥亵的话语。他们中的两个争吵
起来了，为了对一个女人的评论。直到
拔刀相向，直到将酒店打得一塌糊涂。
狂乱中，所有的人加入了混战。而且，
有人死亡。这种血腥带来了多大的满足？
观众们全都睁大了眼睛，看得心惊胆颤。
6．
而多愁善感的已经在哭泣。而一个丧偶的
女人已昏倒在座位上。时间，仿佛已
滑向了一边。你仿佛已走入另外的生活。
“白日的城市，就让它们像泡沫一样消失吧。
上升，上升。但不是像蒸汽似的上升，
而是像火箭一样带着呼啸和火焰上升。”
你对哭泣的感到满意；对昏倒的
发出诅咒：羼弱的灵魂，你们存在有什么用？
7．
那么他呢？他带着黯淡的心情离开了。他
进入了现实僻静的小巷。在昏黄的
灯光下低头行走。风，在他的头顶
像小偷掀动屋顶似的发出响声。他
知道这一次退出就意味着永远退出。人，
怎么能在戏剧中度过一生？道具的酒，
不可能长期模仿酒。当他转而迈进
一家小酒馆，他大喊了一声：小二，拿酒来。
8．
哦，你陶醉在舞台上。你就像王子看到了
王位的空出。这时候，你的眼睛里
看到的是比天堂更欢乐的场面：所有
跑龙套的都像你手中的道具。你摆弄
他们，就像摆弄铅笔。桌椅说话？
你让桌椅说出了话。墙和树木能否
走动？你让它们在舞台上像豹子
一样走动。“伟大的舞台是一场斑斓的梦。”
9．
但你，你将如何使大幕落下？一个接一个
的高潮，不单掀动了观众心中的狂热浪潮，
而且把你推向了亢奋的中心。眼睛中，
你看到的尽都是刀光剑影。一段段乐曲
构造出一个锦绣的未来。像面包一样
膨胀的欲望，使你的手一伸再伸。你
忘记了自己，忘记了他。你成为
僭越者。你已经抓住什么就以为是什么。
программа
1．
раскрыв недурно отпечатанную программку, ты видишь
иллюзию ночи: луна – больного холерой – лицо.
он сидит в парке на каменной лавке. горечь потери отца
как дешёвая гадкая водка сотрясает его естество. видишь
его рассеянный взгляд зафиксировался на высохших хризантемах.
едва музыка грянет, как он начинает на сцене
ходить взад-вперёд. он видит тебя. вы оба знаете
стоит место актёров и зрителей определить – и начнётся хаос.
2．
один шаг, всего один шаг, и ты переходишь за зрителя
грань. ты даже урвал себе главную роль.
ты стоишь на месте его, ты начинаешь мстить
мстить. тебе лучше него известно ненавистник здесь кто.
ты почти что в безумии рёвом ревёшь ненавистное имя. ты,
размахивая ему принадлежавшим мечом, забегаешь на сцену
на верхнюю точку её. ты машешь руками статистам – требуешь
чтоб ненавистного приволокли пред твои очи, ты хочешь сейчас же отрубить ему голову.
3．
он терпеливо ли сносит твоё поведенье? он кажется столь удручённым!
и тихо так мышкой смещается в угол сцены, рука
без устали тянет за краешек занавес. дальнейший сюжет –
как он должен быть выстроен? главная мизансцена как
с этой сплетётся в единый и целостный акт? ему
уже невдомёк. и два часа действия, как можно
за полчаса их скоротать? ещё надо
происков, козней, измен, ещё надо чьей-то любви.
4．
и вот время в глазах зрителей затрепетало: тучи,
как в бешенстве псы по их темечкам гонят; речная вода
уходя оголяет блестящую гладкую гальку; летучие мыши,
в сумерки битый час мелькают гудящими проводами
и вот, ты начинаешь перечислять детали из книги;
в предложении прочитанном вслух живёт низкий и частый
церебральный согласный. становится драмою в драме;
о смерти, о воскресении после смерти – рассказом. и вот,
5．
зрители видят тревожный волнующий эпизод: у края дороги,
в тесном трактире, упившись вусмерть пьяное солдатьё
сыпет похабщиной. двое из них перепалку
начнут, из-за реплик о бабе. до
поножовщины, до того что трактир разнесут в пух и прах.
и в безумии – все примут участие в потасовке. к тому же,
кто-то умрёт. эта вот кровь и правда блаженство безмерное дарит?
и все зрители до одного распахнули глаза, смотрят испуганно и дрожат.
6．
те кто сентиментален уже пустили слезу. и эта – недавно вдова –
уже без сознания валится в кресло. время как будто уже
набок скользнуло. ты как будто вступил уже в жизнь иную.
«дней города, пусть они как пена растают.
поднимись, поднимись. но не как пар поднимаясь,
а как ракета с тем же рёвом и рокотом и пламенем поднимись».
ты слезами доволен; в адрес упавших в обморок испускаешь
проклятья. овечьи хилые души, в существовании вашем что проку?
7．
а он что? в мрачных чувствах убрался.
влился в реальности тихие переулки. в сумерек
свете фонарном голову свесив бредёт. ветер, над его головой
как воришка кровлю колышет звук издавая. он
знает, этот уход означает уход в вечность. человек,
как он может в пьесе прожить целую жизнь? бутафорская водка
никогда не заменит обычную. обернувшись он делает шаг
к кабачку, громко кричит: эй парень, выпить тащи.
8．
э, да ты пьяный на сцене. ты как наследник узревший
трон – и незанятый. в этот момент твои глаза видят
рая намного счастливее сцену: все
статисты будто в руке твоей реквизит. ты играешь
ими, словно карандашом. столы и стулья молчат?
ты заставляешь болтовнёй их заняться. стены деревья – что?
неподвижны? ты заставляешь по сцене их как леопардов
носиться. «великая сцена – это узорчатый сон».
9．
но ты, как ты заставишь занавес пасть? одна за другой
кульминации не только вздымают в зрителях в душе их горячие волны,
но и тебя толкают к вершине экстаза. глазами –
ты видишь сплошь сверканье ножей и мечей очертания. песня за песней
сооружают славную будущность. словно бы хлеб
подходящая жажда заставляет тебя рукой потянувшись снова и снова тянуться. ты
забываешь себя, забываешь его. ты становишься
переступившим грань. ты уже что ухватишь, то и считаешь – чем-то.
二零一七年第一期
